Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:53 

Лучше быть тортиком

Mary Paper
ИИИИИ наконец-то давно задуманное почти сразу после прочтения и накуренное с автором продолжение великолепнейшей работы от Musteline Лучше быть каракатицей. Я рыдал как не в себя не мог оставить Лео одного))) Фаноны и одобрение автора получены.

Название: Лучше быть тортиком
Автор: Mary Paper
Бета: velva999
Размер: мини, 3088 слов
Пейринг/Персонажи: Мурасакибара Ацуши / Лео Мибучи
Категория: слэш
Жанр: Романтика, PWP, Пропущенная сцена
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Лео все таки поехал на море, даже не подозревая чем, точнее, кем, это обернется.
Размещение: запрещено без разрешения автора
Выходные подкрались незаметно. Чтобы отвлечься от постоянно лезущих в голову недостойных мыслей - какой он несчастный, поверивший в сказку дурак, Лео уходит в работу, как камень на дно – глубоко и надолго.
И когда вечером пятницы шеф хлопает его по плечу и напоминает про оставшийся с еще весны отгул, Лео нужно несколько секунд, чтобы понять, что тот сказал, и могучее усилие воли, чтобы не переспросить.
Иначе можно было потерять не только забрезживший отгул, но и законные выходные, получив какое-нибудь задание на дом. А планы у Лео уже есть и лишние сутки отдыха ему сейчас тоже не повредят. Поэтому он берет себя в руки, вежливо кланяется в знак благодарности и, пока шеф не успел передумать, исчезает с его глаз. И из офиса.
Ханамия от поездки к морю отказывается. По блеску в глазах и не сходящей с лица устрашающей улыбке, Лео понимает, что на пару литров крови за эти выходные у Киеши станет меньше, но лезть под руку почуявшему запах добычи Ханамии себе дороже.
Уже ночью пятницы он заказывает себе билет до Камакуры и номер в одном из отелей на берегу. Недалеко от Токио, красивые пляжи, и бонусом – не менее красивые серферы. Лео знает, что это место достаточно популярно у любителей оседлать волну, а чтобы это сделать, надо иметь как минимум тренированное тело. Такое, какое нужно сейчас. Тело без души. И качественный секс. Чтобы вспомнить, как использовать и забыть, как использовали его.
Больше он не попадется на эту удочку. Взрослый мальчик Лео как-нибудь проживет и без глупых привязанностей. А уж найти себе компанию на ночь не впервой. На этой мысли Лео закрывает ноутбук и откидывается на стуле. Вещи он соберет с утра. Надо перебрать гардероб – он должен выглядеть шикарно, но не пафосно, иначе он не Лео Мибучи.

Заселившись в отель, Лео сразу отправляется к морю. Вчерашний боевой настрой как-то поугас, и сейчас хочется только шума волн, теплого влажного ветра и легкого коктейля.
Устроившись на одном из шезлонгов, Лео прикрывает глаза. Мысли ворочаются с трудом, как ленивые гусеницы, поедая остатки самобичевания и оплетая нитями спокойствия.
– И это пройдет... – говорит он еле слышно, а слова заглушает шелест набегающих волн. Его волна схлынула, оставив песок и мусор, и Лео совершенно не хочет, чтобы накатила следующая. И уж такого он точно не допустит. Но как говорится: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Вскоре темнеет, и на пляже становится прохладно. Лео допивает коктейль, поправляет слегка смявшиеся светлые шорты и отправляется по набережной в сторону баров, откуда доносится шум голосов и музыка.
Протискиваясь сквозь скопление молодежи на входе, Лео останавливает свой выбор на заведении с многообещающим названием «Surf's». Внутри тесно и шумно, барная стойка, столики и небольшой танцпол с диджейским пультом. Звучит размеренный бит – вечеринка еще не началась, но парень за пультом уже разбирает пластинки: значит, уже скоро. Лео садится с краю стойки, откуда видно почти весь бар, и заказывает «лонг-айленд».
Надираться цели нет, но томный вечер требует продолжения. Наконец диджей машет рукой куда-то назад, и в пол и стены ударяют лучи, наполняя неприглядное заведение энергетикой свободы и ночной жизни. Ритм музыки меняется и парень за микшерской стойкой подбадривает толпу, которая потихоньку заполняет танцпол. Все уже достаточно разогреты алкоголем и прибрежным воздухом, чтобы на раз подхватить микс из света и дикой музыки. Лео закрывает глаза, впитывая энергетику, чувствуя, как притупляются воспоминания.
Прочь! Сегодня он свободен от всего, в кармане достаточно денег и вечер только начинается. Руки касается что-то обжигающе-холодное, и Лео вздрагивает, распахивая глаза. Бармен хитро улыбается и еще раз толкает стакан с коктейлем в руку:
– Не спи, замерзнешь.
– Спасибо, милый, – Лео отмирает и одаривает его своей самой сексуальной улыбкой и взглядом из-под ресниц.
С лица бармена сползает ухмылка, и он спешит убраться к другим клиентам. Нет уж, бармены в планы Лео не входят. От них попахивает отчаянием.
Он приникает к трубочке, переводит взгляд на танцпол и замирает. Коктейль так и зависает где-то посередине соломинки, не дойдя до рта. Это и к лучшему, потому что, успей Лео глотнуть – обязательно подавился бы.
Возвышаясь над пестрой дергающейся толпой на голову, а то и две, танцует Мурасакибара Ацуши.
Лео ставит коктейль на стойку и трет глаза, но картинка перед ними меняться не желает. Нет, это определенно он, потому что второго такого двухметрового парня с длинными сиреневыми патлами во всей Японии не найдешь.
Лео помнит его с игр Зимнего кубка, хотя толком они никогда не общались, да и сыграть друг с другом им так и не довелось. Сей-чан иногда упоминал его в разговорах, да и только.
Тогда все мысли занимал Хьюга. И никого, кроме него, Лео не воспринимал и не видел. Баскетбол и Хьюга. Хьюга и баскетбол.
Лео щиплет себя за руку, возвращаясь в реальность, и та, словно обидевшись, огревает его с новой силой. От угловатого высоченного подростка в Мурасакибаре не осталось ровным счетом ничего. Да, роста он не убавил, но со времен старшей школы еще оброс мышцами, но не как Небуя, а как-то гармонично, да и волосы словно не стриг с того самого Зимнего кубка.
Они распущены и взметаюся, продолжая его движения, как хвост сиреневой кометы, подсвечиваемый неоновыми лучами.
С трудом оторвавшись от этого гипнотического зрелища, Лео переводит взгляд ниже. На Ацуши надета простая белая майка, довольно свободная, взлетающая в танце вместе с волосами, оголяя то живот, то крепкую грудь, и подвернутые до середины голени мешковатые штаны, висящие на бедрах. Вокруг него само собой образовывается свободное пространство, несмотря на то, что танцпол невелик. Движения Ацуши не дерганные, они точно попадают в ритм, подхватывая его постоянно меняющийся темп.
Огромные руки и ноги двигаются настолько плавно и красиво, что с трудом можно разобрать – где заканчивается один пируэт и начинается другой. Мышцы перекатываются под слегка блестящей от пота кожей, глаза полуприкрыты и от всей его фигуры словно исходит энергия.
На танцполе это, видимо, чувствуют и отступают, давая пространство. К щекам приливает, Лео краем сознания понимает, что еще пара минут такого танца и прильет куда ниже, но оторвать взгляд от Мурасакибары не может, и настолько увлекается, что не замечает, как пустеет его бокал.
– Повторить? – раздается из-за стойки.
– Что? – Лео нехотя переводит взгляд на бармена. – Это? Да, пожалуй, да.
Отдав пустой бокал, Лео возвращается к танцполу, но Мурасакибары там уже нет. Разочарование уже успевает неприятно кольнуть под грудью прежде, чем он находит его глазами. Тот каким-то волшебством оказывается уже у стойки и пожимает руку бармену.
«Да он тут завсегдатай, кто бы мог подумать», – проносится у Лео в голове. Мурасакибара тяжело и совсем не грациозно плюхается на барный стул, как будто не он только что был королем танцпола, и нагибается, укладывая локти на стойку. От этого майка сзади задирается, оголяя поясницу, и из-под низко сидящих штанов показывается резинка белья – простая белая полоска.
Лео нервно сглатывает. Его развитая фантазия сейчас явно играет не в его пользу. У Мурасакибары все большое: широкая спина и плечи, бесконечные ноги и кисти не меньше, чем у Киеши, и почему-то все это приближается. Черт. Только сейчас Лео понимает, что уже идет к нему.
Ацуши поворачивает голову и в упор смотрит на него. Два раза «черт»! Взгляд его тяжелый, или Лео это только кажется. Мурасакибара не отпускает его глазами, пока Лео усилием воли преодолевает расстояние между ними. Боже, какой стыд! Что он ему скажет?
«Ты так изменился за это время. Я - Лео. Мы играли вместе в баскетбол. То есть, играли, но не вместе. И ты вряд ли меня помнишь. Но у тебя охуенные плечи. Пойдем ко мне.»
Все это пронеслось в голове со скоростью света, но вот Лео уже стоит рядом, осознавая, что у него сейчас, наверное, самое тупое выражение лица за всю жизнь.
– Э-м-м... Привет.
– Привет, – Мурасакибара смотрит на него сверху вниз, словно оценивая.
По его невыразительному лицу сложно что-то прочитать. Сидя на барном стуле, он кажется еще выше. Лео убирает упавшую прядь со лба и решительно смотрит ему в глаза.
– Мибучи Лео. Старшая Ракузан. Помнишь?
– Что-то припоминаю. Якша? Ака-чин говорил о тебе. Отдыхаешь?
– Да. Случайно забрел. Приехал на пару дней. А ты смотрю здесь не впервой? Ты... – Лео не может сдержать восхищенной улыбки. – Отлично танцуешь. Никогда бы не подумал.
Мурасакибара хмыкает, продолжая в упор разглядывать его. Лео опять становится горячо щекам. К счастью бармен управляется с заказом Мурасакибары и придвигает к тому стакан с чем-то синим, увенчанный засахаренными фруктами и взбитыми сливками.
Ацуши переводит взгляд на коктейль и с выражением вселенского счастья на лице присасывается к трубочке. Крупный кадык ходит в такт глоткам и Лео стискивает край барной стойки, потому что если отпустит, то сползет на пол словно желе. Тем временем Мурасакибара отрывается от трубочки, подцепляет длинными пальцами дольку засахренного апельсина, зачерпывает им сливки и отправляет все это в рот, облизывая испачканные кончики пальцев. Лео мысленно стонет и благодарит дизайнеров за плотную ткань шорт.
– А ты наверное такой же, как этот коктейль, - говорит Ацуши, не отрываясь от выискивания кусочков фруктов в сливках. - Вот сейчас допью и попробую.
Лео думает, что ему послышалось или он не так понял.
– Прости, что?
– Далеко твой отель, Лео... – Мурасакибара замолкает, а потом смотрит прямо в глаза, чуть улыбается краешком губ и заканчивает. – Чин?
Как они добираются до отеля Лео не замечает. Он вроде даже что-то говорит. Но голову ведет, и он не запоминает, что несет. Дело не выпивке – Мурасакибара просто идет, молчит и смотрит на него, и в его взгляде Лео видит: жадность? Голод?То, от чего потеют ладони и становится горячо и тесно в белье. И он впервые за долгое время чувствует себя не охотником, а добычей. И, черт, это ему ой как нравится!
Лео проводит картой по замку, чувствуя, как подрагивают пальцы, и проходит в темную прихожую номера.
Щелчок запирающейся сзади двери похож на звук взводимого курка. Лео – ты попал. В следующий момент на плечо ложится большая горячая рука, а по шее от основания до уха проходится влажный язык.
– Сладкий, как я и думал... Люблю когда сладкое – мое, – непривычно низким вибрирующим голосом говорит Мурасакибара, касаясь губами ушной раковины, и Лео встряхивает, как от электрошока.
Дальше движение времени словно ускоряется. Почти новая рубашка лишается пуговиц и летит куда-то в сторону. Шорты вместе с бельем отправляются следом секундой позже. Удар голой спины о стену выбивает воздух из легких. Мурасакибара подхватывает его под бедра и протаскивает вверх так легко, словно в нем нет семидесяти с лишним килограмм живого веса, и впивается в основание шеи поцелуем до боли. Да! Да, вот так!
Давно, да что там – никогда у Лео не было ощущения, что его могут вертеть в руках, как игрушку. Попробуй парню под метр девяносто в Японии найти себе кого-то, хотя бы одного с ним роста и ориентации.
И сейчас Лео плавится в сильных руках словно воск, пытаясь удержаться на краю пропасти за чужие огромные плечи. Но соскальзывает, падает. Нет! Куда? Но вместо бесконечной пустоты чувствует прохладные простыни. Это ощущение чуть возвращает его в реальность и он фокусирует взгляд.
Мурасакибара нависает над ним, тяжело дыша, точно зверь. И на миг Лео кажется, что его глаза светятся в темноте. Тот еще бессовестно одет.
Наконец Ацуши выпрямляется на коленях и стаскивает майку через голову. Мягкий свет фонарей за окном обрисовывает широкую грудь и подкачанный живот, и Лео тянется и проводит ладонью по гладкой коже от самых ключиц до паха, чтобы убедиться в реальности происходящего.
Кожа под пальцами горячая и гладкая. Наткнувшись на острую пуговицу штанов, Лео шипит и нетерпеливо выскребает ее из петли. Уже обеими руками тянет мешающие тряпки вниз, до середины бедер.
Мурасакибара не мешает, но и не помогает ему, смотря совершенно дико из под распущенных длинных прядей. Наконец резинка трусов освобождает напряженный крупный, толстый член и Лео забывает как дышать.
Да у него не меньше, чем у... А может и больше... Хотя с такими габаритами было бы странно увидеть другое. Мурасакибара переступает на коленях, окончательно снимая штаны, член покачивается, блестя каплей смазки на темной головке.
Лео следит за ним, как мышь за удавом, не в силах оторвать взгляда, тянется рукой, но ее перехватывает чужая огромная ладонь, прижимает вместе со второй к подушкам за головой. Придвигаясь ближе, Мурасакибара опускает большим пальцем член книзу и ведет им по губам Лео. И тот лижет – широко, влажно, всасывает головку в рот, поднимает голову, пытаясь насадиться, но удается только чуть меньше, чем наполовину. Блядь. Лео, ты попал, два!
Сверху раздается сдавленное рычание, и в следующий момент его вздергивают и ставят на колени. Лео течет, как школьница, пачкая протянувшейся с головки ниткой смазки простыни, и ему совершенно не стыдно, ему хочется всего и сразу, а особенно члена Ацуши внутри. Он оборачивается через плечо когда бедра сжимают чужие ладони, раздвигая половинки, и даже успевает испугаться, что Мурасакибара вломится сразу без подготовки.
После Джуна у Лео никого не было, и он даже сам не притрагивался к себе, было противно. Но Ацуши улыбается полубезумно, увидев расширившиеся глаза Лео, и наклоняется. Входа касается влажный язык – лижет, толкается, проникает. Лео, не в силах сдержать себя от нахлынувших ощущений, стонет в голос, вцепляется пальцами в простыню до жалобного треска ткани.
Он даже не замечает, как к языку прибавляются пальцы – один или два, или все пять – Лео вряд ли бы ответил сейчас. Внутри все горит и просит, собственный член поджался прямо к животу и нет сил даже подрочить.
Лео только сдавленно мычит, и Мурасакибара, словно понимая, второй рукой оглаживает его яйца, чуть оттягивает, ведет рукой по стволу. Стон переходит в хрип. А ведь они еще даже не начали.
Потолок с кроватью снова меняются местами, колени сами раздвигаются шире. И Лео последней связной мыслью заставляет себя хлопнуть рукой по тумбочке. Мурасакибара ухмыляется и, даже не наклоняясь, дотягивается до ящика и нашаривает в нем прохладный тюбик и льет смазку на промежность не заботясь об испорченном белье. Много. Размазывает ее крупной головкой, давит на вход.
Лео закусывает губу. Больно. Расслабиться, нужно расслабиться. Черт. Но Мурасакибара продолжает проталкиваться внутрь и замирает только коснувшись кожи кожей. Это не похоже ни на один из предыдущих опытов. От чувства заполненности у Лео кружится голова и поджимаются пальцы на ногах, которыми он обхватывает Ацуши за поясницу. Тот тяжело дышит, смотрит на Лео нечитаемым взглядом, а потом наклоняется, накрывая собой, и одновременно вламывается в рот поцелуем и начинает двигаться.
На это Лео может только зажмуриться и обхватить его за шею, полностью отдаваясь ощущениям. Его рот трахает язык, проникая как будто до горла, а внутри все печет от ходящего в диком темпе огромного члена.
Лео не хватает воздуха, и он бьет кулаком в бок Ацуши, и только тогда он оставляет его истерзанный рот, рыча, подхватывает за бедра и задирает зад выше, меняя угол и еще ускоряясь. Попадает точно. Чертово поколение чудес. Лео кричит, но не слышит себя, уши закладывает ватой, как в самолете. Он хватает Мурасакибару за запястья, впиваясь короткими ногтями так, что наверняка останутся темные синяки, выгибается и кончает до звона в ушах, забрызгивая себе живот, грудь и даже лицо.
Ацуши утробно стонет и в несколько мощных толчков догоняет его, спуская внутрь.
Они долго лежат в темноте и тишине. Лео чувствует, как из задницы течет чужая сперма. И только сейчас понимает, что, наверное, это его первый секс без презерватива.
Даже с Джуном они... Ох, нет только, не вспоминать. Он перекатывается, утыкаясь в чужое горячее плечо, на поясницу ложится широкая ладонь, гладит, размазывая. И что самое интересное, Лео даже не противно, словно это все как-то… естественно.
Позже совместный душ перетекает во второй заход, не менее безумный, чем первый. И Лео кончает, двигаясь верхом на мощных бедрах, а потом падает на ходящую ходуном широкую грудь. И впервые за последние недели засыпает опустошенный и счастливый, придавленный длиннющей рукой Мурасакибары.
Утро врезается внезапной головной болью и осознанием, что он вчера переспал с Мурасакибарой - после пяти минут личного знакомства.
Не ожидал он, что его может так накрыть. Оглядывает лежащего рядом и понимает, что накроет и сейчас, и не меньше. Вот так сразу бывает, чтобы выбило, все из головы?
Оказывается, да. Лео невесомо проводит пальцами по чужой руке. Так. Все. Возьми себя в руки! Он резко встает с кровати и, видя, как Ацуши открывает один глаз, малодушно сбегает в душ. Там он успевает накрутить себя еще больше и, выйдя, начинает говорить, почти не глядя на сидящего на постели, абсолютно голого Мурасакибару, иначе сдержать себя он просто не сможет. Того данный факт не смущает от слова «совсем».
– Послушай, эта ночь... Она была... Ацу-чан, она была божественна. И ты – это что-то невероятное. Но я так... Сразу... Я не зна...
– Хорошо, Лео-чин. Я тогда пойду, – Мурасакибара перебивает его на полуслове, пожав плечами, и Лео, невольно открыв рот, следит за этим движением взглядом. – Я спать хочу и есть. Я, это, живу тут.
И прежде чем Лео находит, что сказать, Мурасакибара одевается и, даже не сходив в душ, уходит.
Лео опускается на кровать и видит на тумбочке фантик от конфеты, на нем крупным аккуратным почерком выведен телефон. И он смеется, смеется до слез. Боже, как все просто. Лео и забыл, что может быть так.
Вечером, он приходит в тот же бар, но Ацуши нет. Телефон с фантика уже сохранен, но позвонить Лео так и не решается, хотя и понимает, что ведет себя как мудак. Хотя, подождите, оттрахали-то его. Но чувство того, что крайний он, не уходит.
Лео уезжает из Камакуры так и не позвонив. Всю неделю он опять загоняет себя работой, отбрехивается от Ханамии, который словно видит его насквозь и не забывает поддеть. У того словно нюх на чужие метания.
Лео ничего не может сделать, каждый день возвращаясь мыслями в ту ночь, и понимает, что это – то, что ему нужно. Он хочет конкретно этого человека, просто, без лишних заморочек. Ему в жизни уже хватило сложных чувств, историй и людей.
Вечером следующей пятницы Лео решается и набирает оставленный ему номер:
– Даааа, Лео-чин. – тянет на другом конце сонный голос.
– Ацу-чан, я приеду, завтра., э-э-э... – тут до Лео доходит. – Подожди, ты знаешь мой номер?
– Конечно. Ты тогда был немного, э-м-м, не в себе, и я спросил у Ака-чина. Ты, кстати, знаешь, как раздражает ждать?
Лео чувствует, как накатывает волна облегчения и тихо смеется:
– Ацу-чан – ты бесподобен. И, знаешь, ты мне все больше нравишься.
– Э-э, а я думал – я понравился тебе сразу полностью, как и ты мне... Лео-чин, ты жесток. Мне нужно поесть.
Лео слышит на том конце трубки звук шагов и открывающегося холодильника.
– Бли-ин... Тортик кончился. Лео-чин не мог бы ты...
– Я буду твоим тортиком, Ацу-чан, – пару секунд Лео слушает сопение на другом конце, и, не выдерживая, смеется в кулак, – И торт привезу, не беспокойся.
– Я буду ждать, Лео-чин! Уже жду. Это раздражает.
– Я скоро, – отвечает Лео, и нажимает на отбой, улыбаясь трубке.
Пожалуй, ради такого случая можно взять такси, а не ждать утра. Ведь когда закрывается одна дверь, открывается другая.


Иллюстрация еще разок:


для обзоров:

URL
Комментарии
2017-08-09 в 08:29 

Беллис
Чудище-занудище и люблю Акаши
Mary Paper, воу, как горячо! Отличный хэппи энд!
Хотя мне воображение отказывает, когда я пытаюсь представить танцующего двухметрового Мурасакибару в движении:)

И да! Чёртово поколение чудес!)))

Только, наверное, Мибучи Лео, когда он представляется. И Сей-чан, когда думает об Акаши. Он же его по фамилии вообще никогда не звал:)

2017-08-09 в 09:03 

Mary Paper
Беллис, спасибо за отзыв и дополнения, поправила)))))
для того и арт, чтобы представить ;) с его реакциями и скоростью, Мурка должен просто шикарно танцевать... Два метра шикарного тела да под музыку.....эх...даже завидую Лео)))

URL
2017-08-09 в 09:43 

Беллис
Чудище-занудище и люблю Акаши
Mary Paper, вот потому моё воображение и пассует:) потому что в движении это должно быть совершенно крышесносно:)

   

ThorkiArt

главная